"Разное из одной жизни".

Кирилл наконец вернулся домой после очередных гастролей по Иркутской области, г. Братск-1 и другим городам Сибири. Включил на профессиональной аппаратуре «К. Сонтану», сделал потише и с большим удовольствием погрузился в любимое кресло перед камином, забросил ноги на банкетку, чтобы стало ещё удобнее расслабиться, и под танцы огня в камине со стаканом молока в руке предался сладострастным воспоминаниям прошедших гастролей, а также филосовскому размышлению по свежему следу пикантного приключения в самолёте.

Изначально всё было как обычно. Небольшой по времени перелёт на кукурузнике, в котором помещалась вся наша команда, и никаких посторонних пассажиров. Стюардесса хорошенькая, с очаровательной улыбкой и отличной фигурой. После взлёта напитки, еда — всё, что было в самолёте и в сумках коллектива, вывалилось на импровизированный стол в проходе. Тосты и прочая болтовня, остроумие сыпались горным водопадом. Юля, так звали стюардессу, пристроилась на свободном подлокотнике кресла напротив Кирилла. Её красивые ноги, сложенные нога на ногу, подчеркивали мини-юбкой свою прелесть. Она адекватно включилась в настроение коллектива. Много улыбалась, шутила и стреляла глазками в сторону Кирилла. Было понятно, что он ей симпатичен. Кстати, она ему тоже. Тосты шли нон-стопом. Она тоже пригубляла. Где-то через час, полтора почти все набрали достаточный градус для сольных, коллективных песен. Юля после очередного выступления, тоста с интригующим взглядом, улыбкой удалилась в свою служебную подсобку, за занавесочку. Немного подождав, Кирилл встал и попытался незаметно пройти в сторону подсобки. Но вслед, в спину услышал: «Ну вот началось, была девушка и больше не будет девушки».

Кирилл без стука вошёл в рабочее пространство Юли. Она улыбнулась и протянула к нему руки. Её глаза блестели, сияли, и всё в ней говорило о том, что она его ждала. Он не заставил её томиться и, взяв её руки, закинул себе на шею, а свои запустил в прогулку по её фигуристому телу. В процессе затяжного поцелуя, объятий выяснилось, что она без нижнего, трусиков на ней не было. Их губы страстно продолжили соприкасаться. В т. ч. всё то, что находится в области головы, шеи, декольте. До её груди не дошло, так как она резко повернулась к нему спиной и, согнувшись в пояснице, просунула голову между полками, на которых была разная посуда. Кирилл поднял юбку и соединился с Юлей более существенной связью. Вошёл в желанное для многих место, которое было уже достаточно мокрым. Экспрессия, сопровождаемая подвыванием, мычанием сквозь зажатый зубами рот, ещё пуще прежнего подхлёстывала эмоциональный накал происходящего. Вдруг она как-то резко, быстро, не теряя темпа, развернулась, села на корточки и с явным, очевидным удовольствием приступила к оральному наслаждению, без поддержки рук. Одной рукой она активно, сильно делала массаж ягодиц Кирилла, а другой демонстративно ласкала клитор. Всё шло жгуче, горячо, как вдруг самолёт провалился в воздушную яму. Она отвлеклась, но самолёт резко полетел вверх. Она возобновила многосторонний процесс, и снова яма. Полетела посуда на пол. Но начатая процедура азарта не теряла. Даже как-то увлекательно, забавно вступила в более горячею фазу.

Это была необычная турбулентность, которая не очень опасна. Самолёт колбасит, но терпимо, как на качелях. Правда, досадно то, что ритм невозможно уловить, подстроиться, с одной стороны. С другой — такая импровизация, впечатляющий, крышесносный кураж. Очевидно, лётчик что-то прозевал или малоопытный. Короче, мы реально попали в грозовые облака. Болтанка началась не по-детски, не как на качелях, а как на американских горках. Кирилл и подруга пытались закончить начатую процедуру. Меняли позиции, посуда на полу и крик, возгласы о помощи из салона, приколы пьяных музыкантов и пр. провокационные реплики сыпались, доносились. Предчувствие пришествия ада стимулировало безумную, животную страсть.

Недолго всё это с самолётом продолжалось. Но чувствительно. Страх, ужас, предсмертное чувство, как потом выяснилось. Возникло у многих. Хмель слетел, как дым при сквозняке. Самолёт всё-таки смог вырваться из пасти стихии и лёг на нормальный курс. В подсобке тоже был Армагедон, но всё ранее начатое проложлось с диким усердием, без перерыва. Как буд-то в последний раз. Всё закончилось обоюдным, мощным оргазмом и объятием с испуганным взглядом Юли. Её немного трясло, дрожала всем телом и как-то виновато пыталась улыбаться. Кирилл как мог успокаивал, гладил её по голове, спине, прижимал к себе, целовал в лоб, щёки. Т. обр. выражал свою искреннею благодарность за чудесно позитивное проведённое время в полёте. Всё-таки произошла весьма рискованная, остросюжетная, сочная с перчинкой история. Расстались они, как обычно, друзьями. Кирилл оставил домашний адрес. Будет желание, пиши. Буду рад ответить. Мобильников тогда не было.

Дома у камина, вспоминая это приключение, он в своих размышлениях пришёл к выводу, что прав был Л. Н. Толстой, когда говорил, что «прелесть мира в разнообразии». Койтус в самолёте во время турбулентности значительно круче, чем в поезде или на скорости в машине. Но это уже другие истории. О которых как-нибудь потом...